Я видел людей. Их было много, очень много. Десятки, сотни, тысячи пар глаз пролетали мимо, не обращая на меня никакого внимания. Каждый их владелец был погружен в свои собственные мысли, которые поедали его изнутри, не давая ни выдыхать, ни вдыхать полной грудью. Они шли толпами, друг за другом. Разноцветные внутри, но серые снаружи. Люди плыли дружными косяками и проваливались кто в подземку, кто в переход, кого засасывали маршрутки, похрустывая шансоном из открытых форточек.
Ручейки из человеческих тел то сужались, то расширялись. Они меняли скорость, меняли направление. Иногда замирали, а иногда взрывались, разбегаясь кто куда «по своим делам». Единственное, что я запомнил – это глаза.
Глаза, которые могут говорить с тобой, глаза, которые могут в одно мгновение рассказать тебе целую историю, а потом моргнуть и завести диалог уже с другой парой глаз.
Вы знаете, что глаза разговаривают? Они смотрят вокруг, выискивая собеседников. Вырывая их из толпы, они могут сожрать, могут унизить, могут посмеяться. Они – то единственное, что связывает наш внутренний мир с окружающими. Они проводник, который болтает без умолку и может рассказать все то, что у него на душе, если его не заткнуть. Пригрозить ему нельзя, отрезать язык или накрыть крышкой ящика тоже. Можно лишь научиться понимать его, чувствовать то, что ему нужно и тогда, возможно, наступит момент, когда не придется прятать взгляда, боясь задеть им случайного прохожего.
Я видел людей. Большой муравейник копошился в замкнутом пространстве, важно раскачиваясь направо и налево. В его периметре люди чувствуют себя спокойно и умиротворенно, они живут «по направляющим», которые заботливо проложены предыдущими поколениями. Тебе остается только следовать заветам предков, не сворачивая и не повышая голос на тех, кто пересекает тебе дорогу.
Муравейник хоть и ограничен в размерах, но ведь он большой, места хватит всем. Даже останется свободное пространство, в пределах которого можно потрогать воздух, без опаски, что твою руку откусят щипцами.
Я остановился и оглянулся. Я стал всматриваться в лица и кричать глазами. Но никто не понимал меня. Никому не было дела, потому что все спешили домой, на корпоратив, к жене, к детям. Туда, где не слышно шороха чужих ног, туда, где нет незнакомых глаз, от которых приходится виновато отводить взгляд. Туда, где тебя знают, как милого, доброго и веселого человека, а не как часть толпы с идиотским взглядом.
А потом я проснулся. Встал, напялил носки, привычно застегнул ширинку на джинсах и воткнул наушник от плеера в ухо. Я вышел и влил себя в сотни пар глаз. Таких одинаковых и таких чертовски разных.
На улице пахло дождём.
