Рабочие шестеренки
Среда, сентября 30, 2009
Еще перед началом того, что в народе у нас называется кризис, я представлял это явление, как нечто ужасное. Побирающиеся системные администраторы, стаи голодных бабулек вперемешку со стаями бездомных собак, вчерашние банковские служащие, продающие «Советский спорт» в переходах. Эти мысли периодически возникали, потому как настоящего кризиса я и не видел. Помню только, что в 98-м году мать работала на 2-х работах, чтобы прокормить семью. Вчера с другом говорили на тему кризиса и пришли к тому, что как течет наша жизнь, так она и не изменилась нихрена. Правда, он сейчас ищет работу, и это получается с большим трудом. Вот он кризис. По себе могу сказать, что для меня кризис – это лишь слова. Как гимн России. Он вроде бы и есть где-то, да и хер с ним.
Все проблемы почему-то упираются в работу. Задолбали ребята и взрослые тела, которые постоянно твердят о том, что в условиях кризиса нужно держаться за свою работу, иначе пропадешь с голода, не на что будет покупать плейбой и вечерние рандеву с ним в ванной комнате придется отменить. Хрен знает, может я такой, а может я просто не голодал и не видел настоящей жизни, в которую нас выпускают 2 раза. Сначала после школы со слезами на глазах, а потом после института с теми же слезами, но с привкусом водки.
То есть получается, что лет до 22-х мы живем в розовом мире, где правят пьянки, веселье и беззаботная жизнь. А потом ступаем левой ногой в дерьмо, которое называется взрослая жизнь. Взрослые проблемы, семья, дети, постоянные мысли о том, как бы устроиться на высокооплачиваемую работу и при этом поменьше отсасывать у своего потенциального, но без потенции начальника.
Когда я устраивался на свою первую официальную работу, а это было 2 года назад, то я с замиранием сердца следил за людьми, которые меня собеседовали на кожаных диванчиках моего будущего прохладного корпоративного благополучного и успешного офиса. Нафига столько прилагательных? Потому что в то время я был очарован той местной обстановкой. Смотрел, не моргая, на убранство презентабельного офиса и с содроганием думал о том, как буду бегать от одной офисной перегородки к другой этажом ниже. Конечно, в отсутствии другого подобного опыта, челюсть при виде всего этого великолепия болтается в районе задницы, а внутри зреют наполеоновские планы по покорению офисных морей.
Проходит время и все декорации, окружающие тебя вокруг, начинают давить. Сильно и неминуемо. Пелена спадает с глаз и видишь уже не людей в выглаженных рубашечках, а крыс, которые крутят колесо и периодически останавливаются, чтобы попить и поесть с руки.
Пара приколов с первой настоящей офисной работы. Первый, это то, что у нас был дресс-код. Так как я не сторонник накрахмаленных воротничков и брюк, то каждый день приходилось переодеваться в туалете где-то на нижних этажах. Один туалет был на этаже директоров и там была благодать, как в райском саду, разве что птицы не пели, а второй туалет был на нижнем этаже, где была совсем другая организация. И было очень унизительно стоять в трусах одной ногой в ботинке и одевать брюки, когда вокруг шастали люди в галстуках и розовых рубашках. Свободный стиль одежды был только по пятницам, и можно было ходить в джинсах и футболках.
Второй прикол был в том, что нужно было вести специальный дневник. Дурдом, ей богу. В начале каждого дня мы шли к непосредственному начальнику, который определял круг задач на день. Их мы старательно вписывали в дневничок постоянно теряющимися ручками. В начале следующего дня нужно было отметить галочками дела, которые были сделаны и перенести на следующий день те, которые не закончили. Был даже работник (пиздец!), задача которого была – проверить правильность и своевременность заполнения этого дерьмового пергамента.
Ну и гимн, да. Как же можно жить в корпорации без гимна. Мне даже делали однажды выговор за то, что я смеялся во время исполнения гимна. Сейчас мне смешно до слёз, а тогда я ходил хмурый из-за того, что мне надавали по попе. Ай ай ай, плохой мальчик, не поющий гимн.
И везде и повсюду слышится, что работа рулит, что работа – это чуть ли не самая важная часть жизни. А то, что любая работа это неизбежная рутина в 90% случаев, об этом мало кто вспоминает. Летом был случай, когда у нас в офисе произошла небольшая стычка между руководством и одним из работников. Суть была в том, что начальство потребовало отчитаться за то, что не входило в список задач на текущий момент. Нет в задачах? Значит этого не нужно делать. Начальник это парировал тем, что нужно было догадаться и несколько расширить круг телодвижений, чтобы прийти к результату. Но как объяснить обезьяне, что нужно не только нажимать на кнопки, но и знать, в какое время это нужно делать. Банан можно получить лишь в том случае, если нажатие совпадет с завтраком, обедом или ужином. Ну а ей что, сидит и жмакает, пока не получит банан.
Когда работаешь под чьим-нибудь руководством, острота мозга начинает притупляться. Тебе не нужно думать, не нужно шевелить задом, чтобы достигнуть результата. Ты – машина, в которую подкидывают исполняемый программный код. Шаг влево или вправо с каждым днем дается все труднее и труднее. Простые вычисления уже не поддаются и приходится прибегать к помощи калькулятора, а на любую проблему, которая требует решения скотчем наклеивается ярлычок «как начальство скажет».
Для творческого человека работа с 9 до 18 под пристальным взглядом начальника подобна смерти. Я просто не представляю, как люди работают на больших заводах, в крупных отделах, где до сих пор советский уклад жизни и манера управления аналогичная. Нужно иметь огромную силу воли, ну или ботанический склад характера, чтобы не перейти на пятничное пиво, субботнюю пьяную сауну с друзьями и послевыходной синдром «понедельник – день тяжелый».
И страшно становится, когда я слышу от друзей «Ну вот, лет через 15, может быть, стану начальником отдела. Заживу»
Заживёт?
